Газета The New York Times опубликовала большой материал о том, как Казахстан при президенте Касым-Жомарте Токаеве выстраивает отношения с администрацией Дональда Трампа, пытаясь одновременно не испортить отношения с Россией и Китаем. На фоне этого же материала всплыла и более скандальная деталь — о том, кто конкретно из окружения Трампа получил выгоду от одной из казахстанских сделок. Разбираемся, что происходит и какие риски это создаёт для Казахстана.
Архитектура Астаны как метафора внешней политики
Авторы NYT начинают материал с почти буквальной иллюстрации казахстанской дипломатии — панорамой Астаны. Над казахстанско-российским деловым центром висит вывеска «Москва». Рядом — отель в форме пагоды, принадлежащий китайской госкомпании. Чуть дальше — гостиничная башня и торговый центр с логотипом американского Ritz-Carlton. А над всеми ними нависает Abu Dhabi Plaza — самый высокий небоскрёб города, построенный девелопером из ОАЭ.
Это не случайный архитектурный набор, а наглядное воплощение того, что сам Токаев называет «многовекторной» внешней политикой: не имеющий выхода к морю Казахстан с 21 миллионом населения, граничащий сразу с Россией и Китаем, годами старается уравновешивать влияние этих двух соседей-сверхдержав, привлекая инвестиции из максимально широкого круга стран — от США и Евросоюза до Турции, Южной Кореи и государств Персидского залива.
«Мы руководствуемся прагматичным подходом, — приводит издание слова главы суверенного фонда «Самрук-Казына» Нурлана Жакупова. — Если мы видим смысл в сотрудничестве с компанией из США, ЕС, Китая, России, Кореи, Германии, ОАЭ или любой другой, мы оцениваем это с точки зрения относительной эффективности и выбираем то, что лучше всего подходит для нас».
Почему именно сейчас Астана делает ставку на Вашингтон
Война России против Украины подтолкнула страны Центральной Азии держаться более сплочённо как региональный блок и одновременно искать способы снизить зависимость от Москвы — действуя при этом аккуратно, чтобы не спровоцировать ни Кремль, ни Пекин. Администрация Трампа, по наблюдению NYT, оказалась удобным партнёром именно в силу своего подчёркнуто прагматичного, транзакционного подхода к внешней политике, без привычной для прежних американских администраций увязки экономических отношений с вопросами демократии и прав человека.
Само издание напоминает, что ранее именно правозащитная риторика Вашингтона осложняла отношения с Астаной — авторитарные методы Токаева, включая недавние изменения в Конституции, расширившие его полномочия, вызывали критику. Но при второй администрации Трампа агентство USAID, которое занималось в Казахстане в том числе вопросами прав человека, было расформировано, и, по оценке газеты, эта тема перестала быть значимым фактором в диалоге Вашингтона с Астаной.
Саммит в Белом доме и шлейф похвал
Ключевым эпизодом в развитии отношений стал ноябрьский саммит 2025 года в формате «С5+1» — первая в истории встреча президента США одновременно с лидерами всех пяти стран Центральной Азии: Казахстана, Узбекистана, Кыргызстана, Таджикистана и Туркменистана. Касым-Жомарт Токаев оказался единственным из пятёрки лидеров, кто обращался к Трампу по-английски без переводчика, и был принят отдельно — в Овальном кабинете, где американский президент назвал его «потрясающим президентом потрясающей страны».
Выступление Токаева на саммите запомнилось своей риторикой: он назвал Трампа «государственным деятелем, посланным небесами, чтобы вернуть здравый смысл и традиции» в политику США, добавив, что «миллионы людей во многих странах благодарны» американскому лидеру за то, что тот «закончил восемь войн за восемь месяцев». Эта фраза разошлась по мировым СМИ и стала, по сути, символом всего казахстанско-американского сближения — её упомянул и NYT в своём материале. На комплимент обратили внимание даже в Кремле: пресс-секретарь Владимира Путина Дмитрий Песков подтвердил, что приветствие Токаева там заметили, заметив при этом, что подобная лесть — обычное явление для лидеров, оказывающихся в Белом доме.
Показательно, что буквально через несколько дней после вашингтонского саммита, 11 ноября 2025 года, Токаев совершил государственный визит в Москву, где провёл неформальный ужин с Путиным — наглядная демонстрация того, что многовекторность для Астаны это не разовая риторика, а постоянная практика лавирования.
Что подписали: от вольфрама до искусственного интеллекта
По данным NYT, в рамках сближения с Вашингтоном Казахстан заключил с американскими компаниями 29 соглашений на сумму более 17 миллиардов долларов. Среди них:
- Сделка с Amazon о предоставлении спутникового интернета через сервис Leo;
- Соглашения с Nvidia и Firebird о создании в Казахстане центра обработки данных для искусственного интеллекта — отдельно от материала NYT известно, что в июне 2026 года правительство Казахстана и эти компании подписали пакет договорённостей на 10 млрд долларов по строительству «Долины ЦОДов» в Экибастузе, рассчитывая на вычислительный кластер из 100 тысяч GPU-чипов NVIDIA;
- Контракт с Wabtec на 4,2 млрд долларов о поставке и производстве в Казахстане 300 грузовых локомотивов нового поколения — соглашение стало продолжением работы локомотивосборочного завода Wabtec в Астане, который работает с 2009 года и уже выпустил более 600 локомотивов;
- Соглашение по разработке вольфрамовых месторождений Верхнее Кайракты и Северный Катпар — совместное предприятие, в котором американская Cove Kaz Capital Group получает 70% (казахстанская Tau-Ken Samruk — 30%), оценивается в 1,1 млрд долларов, а Экспортно-импортный банк США заявил готовность вложить в проект 900 млн долларов.
Помимо экономических соглашений, Токаев вошёл в инициированный Трампом «Совет мира» и объявил о присоединении Казахстана к Авраамским соглашениям — несмотря на то что дипломатические отношения с Израилем у Астаны и без того существовали уже много лет.
Главный скандальный элемент: бизнес сыновей Трампа
Отдельная и наиболее чувствительная часть истории — то, что вольфрамовая сделка, по данным журналистов NYT Пола Сонне и Эрика Липтона, со временем привлекла в качестве совладельцев казахстанского проекта сыновей самого Дональда Трампа, а также сыновей министра торговли США Говарда Лютника, которые приобрели в нём долю порядка 20%. Речь идёт о компании Kaz Resources, претендующей на разработку одного из крупнейших в мире вольфрамовых месторождений — металла, который входит в перечень критически важного сырья и активно используется в военной и высокотехнологичной промышленности.
Для Казахстана это означает любопытную, но потенциально рискованную конфигурацию: интерес к доступу к вольфраму и к маршруту его экспорта через Средний коридор (через Каспий и Кавказ, минуя территорию России) у Вашингтона действительно есть на государственном уровне, но коммерческая выгода от конкретной сделки оказалась сосредоточена в семейном бизнесе людей, принимающих политические решения в самой администрации США. Для самой американской политической системы это уже вызвало вопросы о конфликте интересов: по данным NYT, сенатор от штата Джорджия Джон Оссофф предупредил, что в случае перехода контроля над Конгрессом к демократам причастных к вольфрамовой сделке лиц могут вызвать на допрос под присягой.
Риски для Казахстана: и в Вашингтоне, и за его пределами
NYT прямо указывает на главный риск такой стратегии: чрезмерная привязка к личным отношениям с конкретной американской администрацией может обернуться проблемами, если политическая конъюнктура в Вашингтоне изменится — например, после промежуточных выборов в Конгресс или смены администрации. Сделки, построенные на личной лояльности и комплиментах в духе «посланного небесами» лидера, по определению менее устойчивы, чем институциональные соглашения, не зависящие от конкретных персоналий.
Есть и встречный риск — уже не американский, а геополитический: некоторые западные инвесторы опасаются, что значительное влияние России и Китая на Казахстан может в перспективе поставить под угрозу стабильность поставок критически важного сырья в западные страны, если Москва или Пекин решат использовать рычаги влияния на Астану. Пока, отмечает издание, Казахстан сохранял репутацию надёжного поставщика даже на фоне резкого ухудшения отношений между Россией и Западом из-за войны в Украине — но это не исключает уязвимости стратегии в будущем.
Что это означает для Казахстана
Картина, которую рисует NYT, — это не история одностороннего «разворота» Казахстана к США в ущерб отношениям с Россией и Китаем, а скорее иллюстрация того, как Астана пытается одновременно усидеть на нескольких стульях: получать инвестиции и технологии (от ИИ-инфраструктуры до железнодорожного машиностроения) и политическую поддержку от Вашингтона, не разрывая при этом экономических и военно-политических связей с Москвой и не вступая в конфликт с Пекином, на инвестиции и рынок которого Казахстан также сильно завязан.
Риторика личной лести в адрес Трампа, которая привлекла внимание мировых СМИ и стала самым обсуждаемым элементом всей истории, в этом смысле — скорее инструмент дипломатии малой и средней державы перед крупным и непредсказуемым партнёром, чем индикатор идеологической близости. Вопрос, который остаётся открытым и для самого Казахстана, и для его партнёров на Западе — насколько устойчивой окажется эта стратегия, если в Вашингтоне когда-нибудь сменится не только администрация, но и сам подход к отношениям с Центральной Азией.
Материал подготовлен на основе публикации The New York Times (авторы — Пол Сонне, Эрик Липтон), а также сообщений Reuters, РБК, «Ведомостей», EADaily, Радио Свобода, РИА Новости, «Новой газеты», АиФ и других изданий, освещавших саммит «США — Центральная Азия» в Вашингтоне в ноябре 2025 года и последующие сделки между Казахстаном и американскими компаниями.
